ЧАСТЬ 2. ГЛАВА 1. ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

 

•От документов — к мифам•Киев ли мать городов русских?•Аскольд и Дир•Князья-рэкетиры•

 

 

 

ОТ ДОКУМЕНТОВ —  К МИФАМ     

 

  «Повесть временных лет» —  основной, а де-факто ЕДИНСТВЕННЫЙ источник, на котором основывается вся наша древнерусская история. Если бы «Повести...» не было, то мы знали бы об истории Древней Руси вряд ли больше, чем знаем об истории, скажем, Волжской Булгарии.

«Повесть временных лет» была составлена монахом Киево-Печерского монастыря Нестором в 1113 году и представляла собой летописный свод.  В основу «Повести...» легли летописные своды XI века и различные исторические и религиозные документы и предания. На основе труда Нестора и ее дальнейшей редакции со стороны переписчиков и были составлены различные русские летописи. Так, Лаврентьевская летопись, которую, как считается, составил в 1116 году монах Выдубицкого монастыря Сильвестр, представляет собой вторую редакцию «Повести...». Третья ее редакция содержится в Ипатьевской летописи. Летопись продолжали переписывать и дополнять и дальше, в итоге появились многочисленные различные списки «Повести...».

Оригинала «Повести...»,  как и ранних вариантов различных других летописей, не сохранилось. Насколько правдивы все эти документы? Достаточно сказать, что академик Рыбаков утверждал, что самые интересные страницы «Повести...» были изъяты и заменены. В частности, речь шла о подмене подлинных листов на тексты о призвании варягов.

Подробно рассматривать «Повесть...» мы с вами сейчас не будем (тем более что основное содержание «Повести...» будет предметом отдельного разговора в последующих главах), а только остановимся на ряде замечаний.

1. Следует отметить, что автор летописных строк прекрасно разбирался в географии, то есть имел соответствующие источники, из которых и взял названия стран и народов. Основная привязка географических названий — Восточное Средиземноморье. Но здесь стоит задать вопрос: не слишком ли глубокими оказались эти знания у древнего монаха-летописца?

2. В начале «Повести...» автор (но кто —  Нестор или более поздний правщик?) СПЕЦИАЛЬНО отмечает месторасположение варягов: в районе моря Варяжского, а оно —  рядом с ляхами и пруссами. То есть однозначно получается, что море Варяжское — это Балтийское. Заметим, что месторасположение других народов, которых перечисляет автор, в «Повести...» открыто не привязано к какой-либо местности. Привязка специально сделана только для варягов.

3. В списке стран и народов русь почему-то упоминается дважды. Вначале: «В Иафетовой же части сидят русь, чудь и всякие народы: меря, мурома, весь, мордва, заволочская чудь, пермь, печера, ямь, угра, литва, зимигола, корсь, летгола, ливы».  Далее: «Потомство Иафета также: варяги, шведы, норманны, готы, русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы, корлязи, венецианцы, фряги и прочие, —  они примыкают на западе к южным странам и соседят с племенем Хамовым».

Как видите, русь оказывается как в списке жителей, населяющих восток Европы, так и среди западноевропейских племен.

4. При перечислении различных стран и народов отмечены и шесть российских рек: Днепр, Десна, Припять, Двина, Волхов и Волга. Из этого текста следует, что раз эти сведения почерпнуты автором не из каких-то письменных источников, а из собственных знаний, то получается, что он жил, скорее всего, в районе Днепра, возможно, в Киеве (или в Смоленске).

5. Летописец постоянно ошибается, называя неверно имена византийских императоров и патриархов, что свидетельствует о написании «Повести...» в более поздние времена, когда многое уже подзабылось.

К примеру, под 992 годом в «Повести...» написано, что Владимир «жил в мире с окрестными князьями —  с Болеславом Польским, и со Стефаном Венгерским, и с Андрихом Чешским». Между тем чешский князь Олдржих (именно так правильно звучит это имя) занимал свой престол в 1012—1034 годах.

Академик Обнорский провел исследование договоров русов с греками 911 и 944 годов. Выводы получились любопытными: оказывается, договор 911 года пропитан болгаризмами в отличие от договора 944 года, написанного более правильным русским языком.  Отсюда академик посчитал, что более ранний договор был переведен болгарином на болгарский, а оттуда уже на русский. Рассказ о событиях балканского похода Святослава, по мнению Шахматова, списан с некой болгарской хроники и вообще «Повесть временных лет» очень насыщена болгарскими источниками, когда речь идет о начальных годах истории.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что несмотря на то, что «Повесть...» является основным источником наших знаний о древнерусской истории, тем не менее, ей нельзя слепо доверять: некоторая часть текста представляет собой либо более поздние вставки, либо взята автором не из первоисточников, что, в свою очередь, может быть причиной неточностей в изложении исторического материала.

Помимо «Повести временных лет» о начальных годах русской истории сообщают, хотя весьма скупо, и другие источники: в первую очередь византийские, а также различные арабские, западноевропейские, некоторую информацию можно почерпнуть даже из скандинавских саг. Но помимо них есть, оказывается, и иные русские летописи.

Вот что писал Шлецер в середине XVIII века: «В 1720 г. Татищев был командирован в Сибирь… Тут он нашел у одного раскольника очень древний список Нестора. Как же он удивился, когда увидел, что он совершенно отличен от прежнего! Он думал, как и я сначала, что существует только один Нестор и одна летопись…».  К сожалению, эта найденная летопись до наших дней не дошла.   

Но зато сохранилась Новгородская первая летопись, написанная, как считается, после «Повести временных лет» уже в XIII веке и стоящая среди различных русских летописей особняком.

Однако анализ Новгородской летописи показал, что она сохранила предшествующий «Повести временных лет» некий летописный свод, который назван Начальным, но не дошедший до наших дней. Считается, что этот Начальный свод составлен в Киеве в конце XI века. Отсюда можно сделать вывод, что Новгородская первая летопись представляет собой один из ПРОМЕЖУТОЧНЫХ РЕЗУЛЬТАТОВ ПРАВКИ ИСТОРИИ. Все, кроме этого, каким-то образом сохранившегося, были уничтожены.

Что он содержал? В одном из вариантов исправленной истории варяги с русью не отожествлялись. Мало того, варяги, выясняется, стали называться русью только после их прихода в Киев. В Новгородской первой летописи дается расшифровка и новгородцам. Оказывается, что новгородцы — это словене, кривичи и МЕРЯ, которая никогда не относилась к региону Новгорода-на-Волхове. Напомню, что центрами мерянского расселения были Ярославль, Ростов и Переяславль (Залесский). Альтернативная версия настаивает, что именно Ярославль и был тем настоящим первым летописным Новгородом.

Следует также отметить, что переработка Начального свода в Новгородской первой летописи оказалась не совсем удачной сравнительно с работой, проведенной авторами «Повести временных лет»: слишком много несвязных строк, оборванного текста, и, что самое главное, в ней оказались крайне нежелательные отдельные куски текста, как в случае с перечислением новгородских племен.

Кстати, известный историк Шахматов считал, что не дошедший до наших дней Начальный свод 1095 года написан на основе некоего Древнейшего Киевского свода 1039 и Древнего Новгородского свода 1050 года. Он считал, что с первых страниц «Повести...» видна более поздняя переделка старых преданий о начале русской истории. А вот еще одно интересное предположение Шахматова: на основе данных Новгородской первой летописи, где отмечен приход Аскольда и Дира в Киев раньше призвания Рюрика в Новгород, историк счел возможным сказать, что русь появилась в Киеве раньше, чем варяги в Новгороде. Как близок он был к истине! (К тому, что русь южного, а не скандинавского происхождения).

По Новгородской первой летописи Олег —  воевода, а Игорь —  князь, который и захватил Киев. Напомню читателям, что по традиционной версии истории, слепо придерживающейся всех несуразностей «Повести временных лет»,  Олег захватывает Киев, неся на руках младенца Игоря.

Новгородская первая летопись сообщает, что Олег пошел в поход на Царьград в 922 году (по «Повести временных лет» Олег умер от укуса змеи недалеко от Киева в 912 году!). И гибнет он в Ладоге от укуса змеи на его пути ЗА МОРЕ. Что забыл за морем князь Олег? И вот здесь следует вспомнить хазарскую информацию о князе по имени Х-л-гу (считается, что это и есть князь Олег). Он тоже погиб, отправившись за море. То есть перед нами в Новгородской летописи прекрасный пример промежуточного варианта при правке истории: по хазарской информации, князь Олег просто погибает на пути за море, в Начальном своде Олег погибает на пути за море уже от укуса змеи, а в «Повести...» остался лишь эпизод о его смерти от укуса змеи.

Начальный свод сообщает, повторю, что Олег —  воевода, а Игорь —  князь. То есть, как я полагаю, Олег мог быть главным воеводой при князе Игоре. Ибн Фадлан пишет о русах, замечая, что у царя русов есть халиф, его заместитель, который и командует войсками, будучи посредником между царем и войском. Летописи нам дают еще одну связку имен: Аскольд и Дир. Не был ли таким халифом Дир при Аскольде?

Еще одно замечание. В «Повести временных лет» рассказывается о походе Олега: «Выступил в поход Олег, взяв с собою… и пришел… и принял… и посадил… Оттуда отправился вниз, и взял Любеч, а также посадил мужа своего. И ПРИШЛИ к горам Киевским, и узнал…».  То есть рассказ о действиях ОДНОГО человека неожиданно сменился множественным числом. Не является употребление слова «пришли» остатком текста Начального свода? В Новгородской первой летописи Олег и Игорь действуют совместно и они действительно на пару ПРИШЛИ к Киеву. Если это так, то вполне возможно, что Игорь не был к тому времени младенцем, как это пытается представить традиционная история. Игорь вполне самостоятельная и сильная фигура в связке с Олегом.

С этим готов согласиться и известный традиционный историк Шахматов, который считает, что Олег и Игорь —  самостоятельные князья, правившие соответственно в Киеве и Новгороде.

Вот что пишет Новгородская первая летопись: «И рече Игорь ко Асколду: «Вы неста князя, ни роду княжа, нь азъ есмь князь, и мне достоить княжити».  Вы не князья, ни рода княжеского, но князь я, и я имею право княжить. То есть, получается, что Аскольд и Дир не были столь знатного рода, как Игорь.

Еще одно интересное сравнение двух летописей. Описывая поход Олега на греков, летописец «Повести...» перечисляет практически все племена, жившие на территории Руси, что может показаться некой натяжкой. А в Новгородской летописи при описании этого события отмечены лишь варяги, поляне, словене и кривичи, что видится более правдивым.

«И беша у него варязи и словени и прочи прозвашася русью» — так звучат слова «Повести...». Но в Новгородской первой летописи эти строки чуть иначе, но это «чуть» меняет весь смысл летописных слов: «И беша у него варязи мужи словене и оттоле прочии прозвашася русью».  Здесь однозначно одно: славяне стали называться русами позднее, уже после начала ассимиляционных процессов.

Вот что говорится в «Повести...» о деятельности княгини Ольги после гибели Игоря: «…и устави по Мьсте повосты и дани и по Лузе оброки и дани; и ловища ея суть по всей земли, знаменья и места и повосты…».  Современные Мста и Луга —  реки, текущие по соседству с нынешним Новгородом, но не с Ярославлем. Казалось бы, что перед нами свидетельство в пользу традиционной истории, но… в Новгородской первой летописи этот текст звучал по-другому: «Иде Олга к Новугороду, и устави по Мьсте погосты и дань; и ловища ея суть по всеи земли, и знамение и места по всеи земли и погосты…».  Здесь про реку Лузу ни слова. Правда, осталась река Мьста. Но почему Мьста —  это река? Написание собственных имен с заглавных букв в древних летописях не практиковалось. Это слово дано с заглавной буквы только по воле редакторов, посчитавших его названием реки. Правильнее это место в летописи следует воспроизвести так: «…и устави по мьсте погосты и дань…»,  то есть по различным местам были установлены погосты и дани. Про реку Мсту, как видите, ни слова. Работы для правщика истории в свое время оказалось немного: только добавить несколько слов про Лузу, в сочетании с которой слово «мьста» стало рекой.

Правда, могу предложить и второй, не менее интересный вариант истолкования словосочетания «по мьсте» —  от слова «месть».  Смотрите сами: в летописи буквально несколькими строчками выше говорится о походе Ольги на древлян, убивших ее мужа Игоря. «И победиша древляны; и возложиша на них дань тяжку… И иде Олга… уставляющи уставы и урокы; и суть становища ея и ловища».  Тогда вышеназванный вариант мог звучать и так: «Отправилась Ольга к Новгороду и, мстя, установила погосты и дань…».  Под Новгородом здесь следует рассматривать Ярославль. Кстати, любопытно, что в одной книжке, написанной двумя уважаемыми историками, утверждается, что ростовское село Угодичи (а Ростов находится неподалеку от Ярославля) принадлежало княгине Ольге.

В чем провинились новгородцы, мы в отличие от истории с древлянами не знаем, но есть еще одна очень интересная зацепка. Почему-то никто на нее особого внимания не обращал.

Итак, в летописях написано: «…и воевода бе Свеньделдь, тът же отець Мьстишинъ».  Кто же такая Мстиша? Уж не Ольга ли? Имена: Ольга, Игорь, Олег —  родовые. Но Игорь —  Старый, Олег —  Вещий, а Ольга — какая? Мстящая? Кстати, в комментариях к личным именам, встречающимся в летописях, Мстиша считается мужчиной, сыном Свенельда. Возможно, это пошло с легкой руки Карамзина: «Но кто был Мистиша, летописец не сказывает: может быть, и сам не знал, взяв сие имя из какой-нибудь древней исторической сказки или песни».  Здесь сразу возникает еще один вопрос: разве Свенельд был отцом княгини Ольги? Об этом в следующей главе.

Еще один интересный момент, связанный с Новгородом. События 1014 года в «Повести...» описаны так:
«И так давали все новгородские посадники, а Ярослав не давал этого в Киев».  Речь идет о дани. Из этого текста следует, что до Ярослава в Новгороде были посадники, но не князья. Но в Новгородской первой летописи сказано: «Все князья новгородские», а это уже, согласитесь, совсем другое. Как видите, много интересного и неожиданного может дать изучение Новгородской первой летописи. А поиск скрытой истины в летописях напоминает процесс восстановления переписанной картины, когда снимая слой за слоем, добираешься до истины.

 

 

КИЕВ ЛИ МАТЬ ГОРОДОВ РУССКИХ?

 

   Обратите внимание на первые строки «Повести...»:  «Вот повести минувших лет, откуда пошла Русская земля, кто в Киеве стал первым княжить и как возникла Русская земля».  Именно «В КИЕВЕ».  История других городов для автора летописных строк не столь важна, а интересна только в качестве придатка к истории Киева. Читая наши основные летописи, нетрудно заметить, что все они описывают события, основываясь на том, что Киев —  географический и политический центр. И все описываемые города и реки находятся на небольшом отдалении от него. Подробное же описание событий, происходящих в Северо-Восточной Руси, начинается лишь с момента убийства Андрея Боголюбского, а это уже вторая половина XII века.

Согласно Псковской Синодальной летописи Киев был основан в 854 году. В Новгородской первой летописи под этим годом отмечено: «Начало земли Русской»,  далее идет рассказ о трех братьях: Кие, Щеке и Хориве.

Вот что сказано про них в «Синопсисе 1735 года»:  «Старший брат Кий основал град на горе над рекою Днепром и нарек его от своего имени Киев, какого же лета, летописцы российские не пишут… Один только летописец описал основание града Киева лета от Рождества Христова четыреста тридцатого».  Что же мы видим: только ОДИН летописец ПОЧЕМУ-ТО определил основание Киева V веком. Этим историком был Стрыйковский (XVI век), который, как известно, многое в своих трудах беззастенчиво выдумывал.

Тем не менее это позволило советской исторической науке объявить основание Киева именно V веком, с большой помпезностью не так уж и давно был справлен 1500-летний юбилей города. Но в последнее время согласно той же традиционной истории Киев значительно помолодел: по данным археологии, его основание смещается на конец VIII —  начало IX века. Но, на мой взгляд, это не предел омоложения города, и новую дату основания — 854 год можно признать условно-правильной. Потому, что по мнению Шепарда, «археология не дает твердых указаний на существование в середине IX века в районе Среднего Поднепровья скандинавского поселения, да и вообще сколько-нибудь крупного политического центра».  Далее: «Среди многочисленных образцов украшений и оружия, которые были найдены в захоронениях, ни один предмет нельзя уверенно датировать периодом ранее 900 г.».

Известный археолог и историк М. И. Артамонов писал: «К сожалению, археологические остатки города Киева IX в. остаются необнаруженными». Так что и 854 год, как новый год основания Киева, можно было бы считать подарком киевлянам. Правда, тот же Артамонов, противореча себе, отмечает, что «в районе Десятинной церкви на месте Владимирова города находился большой курганный могильник… в могильнике находятся погребения и более старого времени, по крайней мере, второй половины IX в.».  То есть все вполне стыкуется с 854 годом, но уж никак не ранее.

По свидетельству английского историка, «случайные находки глиняной посуды и раскопки нескольких полуземлянок со стенами из битой глины и с очагом свидетельствуют, что какое-то поселение существовало на самом большом холме —  Старокиевском, лучше всего защищенном природой».  Но на громадной площади, занимаемой, скажем, современной Москвой (пусть даже на территории Кремля), тоже вполне могли найти, а скорее всего, когда-то и находили остатки каких-нибудь поселений бронзового века, но это же не повод объявить о 3—4-тысячелетнем возрасте Москвы!

Впрочем, находка двух старых монеток позволила в 2005 году помпезно справить тысячелетие Казани, которой на самом деле чуть больше 600 лет. В 1977 году Казань готовилась отметить свое 800-летие, однако в самый последний момент выяснилась неприглядная картина: по словам студентов, которые участвовали в раскопках в Казанском кремле, их заставляли приносить и подбрасывать туда монеты с другого городища, более древнего. Юбилей отменили. Зато в 1997 году нашли две другие, более старые и достоверные монетки, по поводу чего и был устроен кругленький юбилей, влетевший в еще более кругленькую сумму. И все это произошло потому, что в отделении истории РАН было специальное обсуждение, где титулованные историки единогласно проголосовали за 1000 лет Казани, да и сам этот метод датировки был признан научным открытием. Сообщу читателям, что главной из найденных двух монет была чешская монета 930 года —  динарий князя Вацлава. До этой находки монет, отчеканенных при князе Вацлаве, вообще не существовало. А научное открытие историков заключается в том, что они «правильно» определили дату основания Казани —  1005 год. И  главное —  вовремя. Так вот удачно все сложилось: определили и тут же отпраздновали. Нехорошо, конечно, получилось, что возраст города при этом оказался занижен. Но все еще впереди: недавно татарские археологи обнаружили на территории Казанского кремля глиняную насыпь с частоколом. Возраст находки — 2500 лет! Но я сомневаюсь, наверно, все-таки 2495 лет. И совсем скоро, возможно, появится еще один замечательный повод весело потратить бюджетные деньги.

А Киеву, о котором и речь в этой главе, историки беззастенчиво приписали несколько столетий из-за находок нескольких глиняных черепков (скажем, по столетию за черепок), датировку которых никто вразумительно доказать не смог.

Академик Рыбаков, признанный патриарх исторической науки, в своих ранних работах называл VIII век временем появления городов в Южной Руси. Для районов Среднего Поднепровья возникновение городов он относил «к значительно раннему времени»,  но добавлял, что для такого утверждения «твердых оснований» нет, так как «археологические работы… не дали пока никаких ощутимых результатов».  То есть города должны быть, но доказательства пока говорят об обратном. Почему же официальной истории так сильно требовалось хоть что-то раскопать? Да потому, что города в единственном экземпляре не возникают: если появляется один, то где-то скоро должны образоваться и другие; но если других не было, то и этот один город вряд ли был. Отсюда следует страшный для традиционных историков вывод: Киев появился намного позднее своей официальной даты.

В «Повести временных лет» говорится о дани, которую платили киевляне хазарам (речь идет о времени до 852 года). «Поляне, посовещавшись, дали от дыма по мечу, и отнесли их хазары к своему князю».  Откуда еще в маленьком городке Киеве в тот период столько мечей? Археологически это ничем не подкреплено. Металлургия была хорошо развита в соседнем Вышгороде, но это уже времена княгини Ольги. Кто знает, какие строки были в первоначальной, неправленной летописи? Возможно, речь шла о дани, которую платили хазарам не киевляне, а новгородцы, то есть жители Новгорода=Ярославля. Там, в Тимереве, как раз существовало громадное по тем временам производство мечей и других предметов из железа, выплавлявшихся из остатков упавшего крупного метеорита.

В 1036 году Киев осаждают печенеги, которые «пошли на приступ, и сошлись противники на том месте, где стоит теперь церковь Святой Софии».  Но это же самый центр Киева времен Ярослава Мудрого! Отсюда вывод: Киев в тот период был городком небольшим, явно не тянущим в те времена на свое 550-летие.

У Константина Багрянородного, византийского императора времен князя Святослава, Киев носит два названия: Киова и Самватас. Многие историки пытались объяснить происхождение второго названия. Так, Карамзин считал его первоосновой выражение «сама мать» (т. к. Киев — мать городов русских). Но для середины X века данная характеристика Киева явно несвоевременна (Киев еще не стал центром Руси), и, следовательно, к мнению ученого относиться серьезно нельзя.

Потоцкий считает, что Самватас происходит от слова «бот», «на котором Кий перевозил людей». Историк это производит от шведских слов sam — «вместе» и bat — «лодка». Есть также мнение, что это слово происходит от еврейского названия центра расселения еврейской общины, или, другой вариант перевода с еврейского, — «пограничная крепость».

О. Прицак выводит название Киев от имени хорезмийского военачальника на хазарской службе Ахмада бен Куйа, упоминаемого арабским историком ал-Массуди.

На Руси было несколько Новгородов, Ростовов, Переяславлей, Владимиров, Галичей. В Германии —  несколько Франкфуртов. В Польше есть Краков, а в чешской Праге часть города —  тоже Краков, в России есть Белгород, а в Сербии —  Белград. Уверен, читатель сам подберет немало таких примеров. Поэтому вполне естественно наличие ираноязычной Хивы в Средней Азии и Хивы=Киева у сарматских, тоже ираноязычных, поселенцев на Днепре.

Недалеко от Киева находилось царское кладбище скифов. Вот что об этом пишет Карамзин: «На левой стороне Днепра, в 14 днях пути от его устья (вероятно, близ Киева), между скифами-земледельцами и кочующими было их царское кладбище, священное для народа и неприступное для врагов».  Как известно, сарматы разгромили скифов и заняли их земли. Те и другие считаются ираноязычными племенами.

В одной из старых летописных легенд есть интересная история про Кия и его компанию. Согласно этой легенде Кий, Щек и Хорив были разбойниками из Новгорода. Жители города посадили их в острог вместе с их сестрой Лыбедью и с 27 приятелями и хотели повесить за разбой, но князь их пожалел и отпустил на свободу. Эти разбойники несколько месяцев шли на юг к Днепру, там Кий и основал город, куда потом с охотой шли разные бродяги.

Какой на основании этого можно сделать вывод? Аскольд и Дир (согласно «Повести...» —  бояре Рюрика, они в 862 году отпросились у Рюрика для поездки в Царьград. Проезжая мимо Киева, «увидели на горе небольшой городок» и остались там), а до них и некто Кий (получивший имя по названию поселения или сам Ахмад бен Куйа, от имени которого город получил название?), выбрал Киев —  окраинное поселение среди малонаселенных земель. Здесь легче было обороняться, отсюда удобно делать внезапные набеги. Это хорошо для политики слабых. А вот Олег, более сильный правитель, остановился в Смоленске —  центре (именно так!) будущего Древнерусского государства. То, что Смоленск мог быть некоторое время центром Русской державы, свидетельствует анализ иллюстраций Радзивилловской летописи.

Но вернемся к личности Кия. А может, и не было никакого Кия вообще? Судите сами: «Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по имени его Хоривицей. И построили город в честь старшего своего брата, и назвали его Киев».  Как часто бывает в аналогичных легендах, вполне возможно, что именно благодаря двум горам и появились братья у Кия с такими именами, а не наоборот, как утверждает «Повесть временных лет».  Да и сам старший брат был ли?

На эти сомнения наводит армянская «История Тарона»,  написанная в VII веке и рассказывающая о трех братьях Куаре, Мелтее и Хореане. «И дал власть трем их сыновьям — Куару, Мелтею и Хорану. Куар построил город Куары, и назван он был Куарами по его имени, а Мелтей по-
строил на поле том свой город и назвал его по имени Мелтей; а Хореан построил свой город в области Палуни и назвал его по имени Хореан. И по прошествии времен, посоветовавшись, Куар, и Мелтей, и Хореан поднялись на гору Каркея и нашли там прекрасное место с благорастворением воздуха, так как были там простор для охоты и прохлада, а также обилие травы и деревьев. И построили они там селение…»

В этой легенде имена двух братьев удивительно схожи с киевскими: Куар и Хореан, с одной стороны, и Кий и Хорив, с другой. Действия братьев в обоих повествованиях также довольно сильно совпадают: там и там братья живут в своих селениях, названных по имени братьев, а затем, соединясь, строят общее поселение на горе. Из всего этого, учитывая приоритет по времени у армянской хроники, легко сделать предположение, что армянская история была взята за основу при сочинении легенды о Кие и его братьях. Что касается сестрицы Лыбеди, то имя это тоже не славянское, как кажется на первый взгляд, а угорское. Дело в том, что в IX веке главным вождем у венгров был Леведий (или по-другому Лебедий), в честь которого была названа в те времена часть земель к северу от Азовского моря.

Впрочем, здесь есть еще одно замечание. В именах Щек и Хорив просматривается схожесть с племенными названиями чехов и хорватов (Хорив=ХРВ=Хорват). У хана Аспаруха отец носил имя Кроват или Кубрат. Что же получается: один из трех легендарных братьев —  булгарский (булгары —  угры) хан Кроват, а их сестрица —  тоже угорка?

Обратите внимание, где построил свой город Хореан —  в области Палуни, т. е., возможно, на Волыни. Как раз именно в районе Волыни отмечено расселение племени белых хорватов. Но в таком случае возникает резонный вопрос: каким образом эта легенда позднее оказалась у армян? Над этим еще стоит подумать…

В книге «Русь и Рим» Носовский и Фоменко приводят выдержку из одной средневековой хроники: «Неподалеку от Рима Ной основал город и назвал его своим именем; сыновья Ноя Янус, Иофет и Камез построили на Палатине город Яникул».  Эти строки ими приведены для того, чтобы показать явную нестыковку некоторых легенд с традиционной хронологией. Но для нас они интересны другим: здесь вновь затронута тема трех братьев. Но не это важно, любопытны имена второго и третьего братьев. По своей структуре они могут быть родственны Щеку и Хориву. Иофет или Иафет = Щек? Камез или Хам = Хорив? Вот только с первым сыном —  Янусом (Симом) Кий никак не стыкуется.

С чего начинается «Повесть временных лет»? С истории раздела земли между тремя сыновьями Ноя. А раз так, то и история о трех прарусских братьях Кие, Щеке и Хориве вполне могла трансформироваться в фантазиях летописца из библейской истории о сыновьях Ноя. То есть эти братья —  вымысел летописца.

Кто же, если признать вымышленными Кия с братьями, до появления Аскольда и Дира имел власть в Киеве? На этот вопрос есть четкий ответ в самой «Повести временных лет».  Нужно лишь воспользоваться оригиналом, а не переводом того же Лихачева. Вот у него: «И спросили: «Чей это городок?».  Те же ответили: «Были три брата, Кий, Щек и Хорив, которые построили городок этот и сгинули, а мы тут сидим, их ПОТОМКИ, и платим дань хазарам». 

А вот по оригиналу: «И упращаста и реста: «Чии се градок?».  Они же реша: «Была суть 3 братья: Кии, Щек, Хорив, иже сделаша градоко-сь, и изгибоша, и мы седим, платяче дань РОДОМ ИХ КОЗАРОМ».  Лихачев однозначно посчитал, что жители Киева —  «их потомки»,  то есть потомки Кия с братьями. Лихачев поменял ключевые слова местами! Но из оригинала скорее всего следует как раз ПРОТИВОПОЛОЖНЫЙ ВЫВОД: жители Киева платят дань хазарскому роду-племени —  «родом их козаром».  То есть Кий с братьями были хазарского рода. Как видите, выводы из-за неправильной перемены слов совершенно иные.

Ясно, что Киев был важным стратегическим пунктом Хазарской державы, являясь ее западным форпостом. Известного нам со школьной скамьи знаменитого пути «из варяг в греки» не существовало. Об этом свидетельствуют и данные археологии. Согласно им в Киеве не обнаружено каких-либо ранних монетных кладов, как, впрочем, и каких-либо скандинавских комплексов находок. С середины VIII века они появляются в Ладоге, а в начале IX века в Сарском городище, близ Ростова.

Восточное серебро появляется в Киеве только в X веке. Несмотря на все старания археологов, на Среднем Днепре не найдено кладов серебра IX века, а находки серебряных монет VIII и IX веков единичны. Это свидетельствует о том, что Киев не был центром пересечения торговых путей, а жил за счет дани с окрестных племен. А это, в свою очередь, наглядно доказывает, что не было никаких предпосылок к основанию города ранее IX века.

Согласно Софийской Новгородской и некоторым другим летописям первыми жителями Киева были варяги. Но вопрос: кто эти варяги? На мой взгляд, ими были древние русы, выходцы с Тамани. Русы служили хазарскому кагану, охраняя его западные рубежи и живя за счет собираемой дани, часть которой они пересылали в Хазарию.

По «Повести...» Кий был перевозчиком, то есть занимался перевозом людей через Днепр. Был или не был некто по имени Кий, не в этом дело. Возможно, здесь все дело в профиле города: в X веке с востока шли караваны, и с них бралась дань или плата за перевоз и постой, наконец, просто за охрану. Именно такими хазарскими наместниками и были летописные Аскольд и Дир.

 

АСКОЛЬД И ДИР

 

  Длугош и Стрыйковский считали Аскольда и Дира потомками Кия, причем последний ученый называл Аскольда Осколодом. Если бандит и налетчик Кий был основателем города, то Аскольд и Дир могли быть его непосредственными преемниками, такими же «рэкетирами» на службе Хазарии.

Согласно «Повести временных лет» Аскольд и Дир, приплыв к Киеву, поинтересовались ситуацией в нем, киевляне ответили: «Мы тут сидим… и платим дань хазарам».  «Аскольд же и Дир остались в этом городе… и стали владеть землею полян».  Здесь сразу возникает вопрос: «А что же хазары?» Если поверить во все это, то следует вывод-вопрос: не с разрешения ли самих хазар здесь остановились Аскольд и Дир, собирая для своих хозяев дань? Тем более что согласно информации патриарха Филофея Аскольд являлся «воеводой кагана».

А вот что пишет Д. Шепард в «Начале Руси»:  «Земляные сооружения на Старокиевском холме являются указанием на ту степень социально-политического развития, какую можно ожидать от хазарского пункта для сбора дани».

По византийским источникам, венгерский вождь Алмуш (или Альмош) во второй половине IX века воевал с русами и осаждал Киев, при этом считается, что он это делал по велению Хазарии. Прежде всего отметим, что под этими русами следует полагать их часть, жившую в Киеве. Только вопрос в том, чьи это были русы: Аскольда и Дира или уже Олега? При первом варианте становится понятной причина нападения и убийства Олегом Аскольда и Дира с последующим захватом власти в Киеве. Аскольд и Дир, вероятно, решили избавиться от хазарской зависимости, за что и поплатились. Второй вариант не следует даже рассматривать, ибо летописный Олег не кто иной, как сам Алмуш, но об этом ниже.

Есть свидетельства более поздних летописцев о походе Аскольда и Дира на печенегов, которых они перебили, и о гибели сына Аскольда в сражении с болгарами. Итак, что мы имеем: Аскольд и Дир совершают большой поход на греков, громят печенегов, воюют с болгарами, одним словом, в их руках оказалась большая уже неуправляемая военная сила. Хазары смогли решить эту проблему только хитростью. Олег, по версии «Повести временных лет», смог выманить Аскольда и Дира из города и предательски убить их.

У Гумилева есть интереснейшее предположение. Он считал, что летописный поход на греков 907 года был приписан князю Олегу, реально же речь шла о походе 860 года. С этим вполне можно согласиться: дело в том, что дошедшие до нас византийские хроники говорят о походах русов на Византию только в 860 и 941 годах. Между этими датами никаких войн с русами у греков не было.

Ключевский в своем курсе лекций по русской истории аргументированно доказывает, что древний летописец допустил ошибку в определении даты начала правления византийского императора Михаила. Михаил III стал императором Византии в 842 году, «Повесть...» начинает временной отсчет с 852 года, «когда начал царствовать Михаил». Ошибка в 10 лет. Но именно к началу его правления привязаны первые даты событий русской истории: призвание варягов, походы Аскольда и Дира и т. д. А раз так, то Рюрик становится еще старше, чем в летописях, и теперь уже однозначно он не мог быть отцом столь юного Игоря. Хотя здесь следует задаться вопросом: а был ли вообще Рюрик? И об этом мы также поговорим в следующей главе.

Ну а пока Олег убивает Аскольда и Дира —  правителей Киева. Их хоронят, но в разных местах. По законам логики их должны были похоронить или в общей могиле, или по соседству. Из этого факта можно сделать предположение, что убийство Олегом Аскольда и Дира, описанное в летописи, возможно, не более как легенда, возникшая из того, что в Киеве издавна были могилы неких Аскольда и Дира, которых и «пристроили» к древнерусской летописи. Впрочем, христианина Аскольда могли похоронить раздельно от язычника (или иудаиста?) Дира. Какой же вариант истории более реален, сейчас уже, к сожалению, не определить: слишком много прошло времени, а правдивыми источниками мы не располагаем. Поэтому нам остается только строить различные предположения.

Аскольд, вероятно, был христианином (за сто с лишним лет до крещения Руси!), так как в Иоакимовой летописи сказано: «Блаженный же Оскольд предан киевляны и убиен бысть, и погребен на горе, иде стояла церковь Святого Николая, но Святослав разруши ее».  Итак, Аскольд характеризуется эпитетом блаженный, что вполне может свидетельствовать о его христианском вероисповедании. Вопрос лишь в том, каким именем он был окрещен. Вероятно, это имя —  Николай, так как в «Повести временных лет» читаем: «И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли Аскольда на горе, которая называется ныне Угорской, где теперь Ольмин двор; на той могиле Ольма поставил церковь Святого Николы».  Исходя из этих строк можно предположить, что церковь была специально воздвигнута в память Аскольда, а раз так, то христианское имя Аскольда —  Николай. И еще: упомянутый Ольма тоже мог быть христианином.

О крещении русов в 60-х годах IX века сообщает современник тех событий патриарх Фотий. Это произошло примерно в 866 году. Единственный вопрос, который остается спорным: о каких русах шла речь? Это могли быть русы Тамани, Киева, Новгорода. Против первого варианта вроде бы говорят слова Фотия о вторжении русов в 860 году в Византию: «Откуда нашла на нас эта северная и страшная угроза? Народ вышел из страны северной… племена поднялись от краев земли… народ, где-то далеко от нас живущий».  Но Фотий говорит и такое: «Напавшие на нас отделены столькими странами и народоправствами, судоходными реками…».  Если он не знает, откуда появились напавшие на византийцев русы, то в этих строках он себе как раз противоречит, демонстрируя информированность о них.

А теперь сравните слова Фотия с летописными словами о событиях 1224 года: «Не знаем, откуда приходили на нас эти злые татары Таурмени и куда опять делись».  Очень схоже, и на страницах этой книги можно убедиться, мягко говоря, в лукавстве авторов этих строк.

Но, вернемся к событиям 60-х годов. Считается, что русов крестили Кирилл и Мефодий, создатели славянской азбуки. Но миссионерскую деятельность в это время они вели в районе Крыма. Из всего этого может следовать, что Аскольд и Дир пришли в Киев из района Тмутаракани. Археологические раскопки подтвердили значительное количество христианских погребений в Киеве в этот период. Знаменитое языческое святилище, устроенное князем Владимиром, стояло на месте христианского храма, остатки которого также были найдены археологами.

Эти факты вступают в противоречие с тем, что русы X века в своей массе были язычниками, вспомним хотя бы воинов князя Святослава. Но противоречий здесь нет. Дело в том, что русы так называемого Рюрика ушли из Тамани на север в Поволжье еще до таманского крещения и оставались в своей массе язычниками.

 

                                    

КНЯЗЬЯ-РЭКЕТИРЫ

 

Давайте рассмотрим договор 906 года Олега с Византией: «И заповеда Олег дати воем… уклады на рускыа грады: первое на Киев, та же на Чернигов, на Переяславль, на Полотеск, на Ростов, на Любечь на прочаа городы; по тем бо градом седяху велиции князи, под Олгом суще».  В сокращенном современном переводе: «И приказал Олег… дать дань для русских городов… ибо по этим городам сидят великие князья, подвластные Олегу».  В этом договоре Олег потребовал от Византии дани для подвластных ему князей. А вот строки из более позднего договора Игоря с теми же греками: «Мы от рода русского послы и купцы (длинный список имен), посланные от Игоря, великого князя русского, и от всякого княжья».  Из всего этого следует, что в подчиненных великому князю городах сидели князья-наместники, однозначно из знати русов, а некоторые были родственниками великого князя —  Рюриковичами.

Как трактует традиционная история приведенную фразу из договора Олега: Киев —  столица Олега, а в Чернигове и других городах правили его наместники. Но из летописных строк видно, что Киев стоит первым в списке городов, где правят Олеговы НАМЕСТНИКИ, таким образом, в 906 году Киев не являлся столичным городом. В этом списке есть небольшой Любеч, но нет Новгорода и Смоленска. И это не случайно. Новгород —  первая Олегова столица, и он остался «центральным» городом, когда столица русов переместилась в Смоленск.

Тверской летописец под 865 годом утверждает, что Смоленск в IX веке был «вельми крепок и мног людьми»,  а Киев в 862 году согласно «Повести временных лет» был маленьким городком. В курганах близ Смоленска обнаружены арабские и среднеазиатские монеты, много железных и гончарных изделий, но орудий производства при раскопках НЕ НАЙДЕНО, правда, недалеко в стороне было раскопано большое ремесленное поселение, где найдены тигли и литейные формы.

Громадный археологический комплекс в Гнездово под Смоленском насчитывает около четырех тысяч курганов. При этом доля курганов IX и начала X века составляет всего 6%. Пик захоронений приходится на середину X века —  57%. Именно в это время появляются большие курганы, принадлежащие военной знати. В начале XI века этот комплекс приходит в запустение, потому что столица к тому времени переместилась в Киев.

Как государство Киевская Русь в X веке еще не существовала. Были Киев, Новгород=Ярославль, Смоленск и другие города, где жили князья с дружинами, которые просто собирали дань с окрестных племен, не вмешиваясь в их внутренние дела. В этом вы можете убедиться сами: сквозь всю «Повесть временных лет» постоянно проходит информация о покорении тех или иных племен с единственной целью —  сбора дани. Даже еще в 1014 году, когда Киев окреп и стал претендовать на роль матери городов русских,  государства как такового не существовало. Вспомните, в этом году Ярослав, княживший в Новгороде, отказался поставлять собираемую дань в Киев, за что Владимир собрался идти на него походом. Дань, собираемая князьями, была лишь внешним побором, но никак не внутригосударственным налогом. А первые князья на Руси (IX—X) раздавали своим сыновьям и воеводам вовсе не земли, им всецело не принадлежавшие, а доходы с этих земель, а это, согласитесь, вещи разные. 

И только в начале XI века на Руси стали складываться определенные государственные структуры, довольно специфические. Примечательно, что именно в этот период сеть военных поселений близ стольных городов отмирает.

Не потому ли это произошло, что в конце X века Владимир раздал города в удельное правление своим сыновьям? Клан Рюриковичей полностью утвердился на Руси, верхушка военной знати, такие, как Свенельд или Туры, потеряла свою независимость и значимость. Рюриковичи стали рассматривать подвластные земли не как полученные временно, «в аренду»,  а как свою собственность. И уже можно было не получать ежегодную дань «за крышу» с племен, а уже владеть городами и землями, рассчитывая на длительную перспективу.

К примеру, Киев, основанный как поселение хазарских «рэкетиров»,  вырос, и военная администрация переместилась в соседний Вышгород. В середине X века Вышгород стал постоянным местом жительства княгини Ольги. Именно сюда шла часть собираемой дани. Раскопки Вышгорода показали, что это была мощная крепость с хорошо развитым оружейным делом и металлургией.

Окончательно система даней с подвластных территорий завершилась со смертью князя Ярослава. Об этом, кстати, недвусмысленно говорится в «Повести...»: «…Олег… установил дани… и установил варягам давать дань от Новгорода по 300 гривен ежегодно ради сохранения мира, что и давалось варягам до самой смерти Ярослава».  Но опять же после смерти Ярослава единого государства по-прежнему не существовало, а был конгломерат феодальных раздробленных княжеств. При этом если Киев постоянно переходил из рук в руки по старшинству внутри всего клана Рюриковичей, то в других землях стали постепенно складываться отношения собственности уже отдельных ветвей Рюриковичей на полученные в свое время в удел земли.